Notice: Undefined index: o80a1 in /var/www/vhosts/chtenia.pavlovskayasloboda.ru/htdocs/plugins/content/morfeoshow.php on line 1
Илья Путятин   
  



II Московские областные образовательные Рождественские Чтения




ОБРАЗ СОФИИ КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОЙ В РУССКОМ ХРАМЕ ЭПОХИ КЛАССИЦИЗМА

O Athènes, ô peuples de Pallas, quel prince vous perdez!
Euripide, Hippolite [1]

… и множества и языцы купно со западными,
морем и сушею рать соберут и Измаила победят.
Седмихолмие возьмут со всеми прономиями
Из пророчества на гробнице Константина Великого [2]

Идея подражания в "новой" церковной архитектуре храму Св. Софии в Константинополе зародилась в самом начале 1780-х годов и была связана со знаменитым "Греческим проектом". Известно, что его внешнеполитическим выражением стали войны с Турцией 1768-1774 и 1787-1791 гг. На освобожденных от турецкого владычества землях предполагалось создание греческого православного государства со столицей в Константинополе. Правителем этого нового государства должен был стать второй внук императрицы Екатерины II Константин [3], нареченный так при крещении (в 1779 г.) в честь равноапостольного императора Константина Великого и последнего византийского императора Константина XIII. "Константин основал Престол в Царьграде и просветил Восточную Империю. Константин потерял град и владычество. Константину преднаписано в книге судеб восстановить сие царство" [4]. По случаю рождения великого князя К. А. Леберехтом [5] была изготовлена медаль с изображением Софийского собора в Константинополе [6]. К новорожденному младенцу была приставлена кормилица-гречанка, а позже товарищами его игр стали юные воспитанники вновь созданного греческого кадетского корпуса. С московским митрополитом Платоном великий князь Константин переписывался на греческом языке [7].

Освобожденные от турецкого ига греки должны были стать счастливыми подданными "нового" Константина на своей исторической родине, вновь озаренной светом православной духовности и классической культуры, рожденной некогда в античной Элладе. Известно и то выразительное объемно-пространственное воплощение, которое обрели столь значительные политические и духовные идеи в оформлении торжеств в честь мира с Турцией, проходивших на Ходынском поле в Москве, и в триумфальной программе парковых сооружений в Царском Селе, а также - в ряде усадеб, подаренных императрицей своим полководцам. Безусловно, эти строительные программы оказали определяющее воздействие на развитие русской архитектуры нескольких последующих десятилетий. Здесь же мы особо остановимся на проблемах церковной архитектуры.

Особым смыслом в "греческом проекте", естественно, наделялись Константинополь и Афины. В связи с чем архитектурные памятники этих городов приобретали не только значение типологического (Софийский собор в отношении формы православного храма) и эстетического (памятники Акрополя в отношении ордерных архитектурных систем классицизма) идеалов, но становились желанными образцами для выражения внешнеполитических идей российской государственности в "говорящей" архитектуре наиболее важных в духовном смысле и по градостроительному значению церковных сооружений.

Софийский собор в городе София, составлявшем единый планировочный комплекс с Царскосельским парком, строился по проекту Ч. Камерона при участии И. Е. Старова [8]. Собор был "заложен 30 июля 1782 года в присутствии Императрицы Екатерины II и освящен 20 мая 1788 года… В день закладки Императрица со всем двором слушала Литургию в деревянной Царёво-Константиновской церкви, откуда "в преследовании духовенства с хоругвями", с преосвященным Гавриилом, архиепископом Новгородским и С.-Петербургским во главе "благоволила шествовать на место, назначенное к заложению вновь соборной церкви" [9]. По словам М. И. Пыляева, "... при постройке [собора] применялись к Софийскому храму в Константинополе ... Сходство храма с Цареградским находят в том, что там, как и здесь устроена крещальня для крещения оглашенных." [10] Таким образом, здесь отмечена особенность архитектурно-планировочного устройства собора, имеющая отношение к богослужению - отдельное помещение для крещения (в русских храмах для крещения младенцев были небольшие, часто переносные, купели). Подобие вновь возводившегося храма Софийскому собору в Константинополе было определено в условиях проекта самой императрицей. Однако сегодня чрезвычайно затруднительным оказывается поиск этого подобия, столь явного для современников [11]. При детальном рассмотрении произведения Ч. Камерона, подобие константинопольскому прообразу оказывается не буквальным, но обнаруживается на знаковом, символическом уровне. Причем, как мы увидим ниже, именно в отношении этого подобия первоначальный замысел в процессе осуществления претерпел изменения в сторону расширения образного содержания.

Снаружи храм имеет классицистическое решение: все четыре фасада украшены одинаковыми четырехколонными портиками дорического ордера. Интересно, что это едва ли не первый случай применения в русской архитектуре дорического ордера греческого типа [12], тогда как с этого времени он получает самое широкое распространение. Причем тип ордера определяется не только пропорциями колонн с характерными широкими абаками и уплощенными эхинами капителей, и отсутствием баз, обычных для архитектуры Нового Времени. В высоком, едва ли не массивном, антаблементе самой крупной частью является фриз с триглифами, а малая высота фронтонов (1:6) придает портикам легкую утонченность и вызывает в памяти образы классической архитектуры Древней Греции. Внешне характер архитектуры собора предельно прост: квадратные очертания плана (без апсид), широкие плоскости стен, высокие прямоугольные окна в неглубоких арочных нишах, тонкие горизонтальные тяги. Несколько необычно, в сравнении с пирамидальным построением купольных завершений русских храмов предшествующего периода, выглядят низкие купола на приземистых барабанах и множество небольших световых проемов характерной арочной формы в центральном барабане и многочисленные круглые окна – в боковых. Над главным широким и низким куполом, вместо обычного для барочных и классицистических храмов светового тамбура, возвышается нечто похожее на навершие древнерусского шлема или шлемовидной главы. Во внутреннем пространстве в большей степени выразилось подобие византийскому прообразу. Низкий, необычно широкий для своего времени купол опирается непосредственно на паруса. Арочные окна наружного барабана оказываются внутри множеством люкарн у основания купола. Утраченная ныне роспись в виде расходящихся от центра лучей на золотом фоне устраняла последние сомнения относительно прообраза этого сооружения. В одном из вариантов проекта [13] предполагалось устроить в соборе обширные хоры, отделенные от основного пространства ярусами колоннад [14]. При этом внутреннее пространство оказывалось овальным, будучи, как и в Константинополе, завершенным крупными симметричными экседрами с восточной и западной стороны, к которым примыкали по три малых экседры. В существующем храме этих экседр нет, зато сохранена четырехстолпная структура, а широкое пятиглавие на квадратном плане не просто напоминает церковные сооружения елизаветинского времени, но, очевидно, призвано указать на связь нового собора со святынями Древней Руси, тем более что он сделался капитулом вновь учрежденного императрицей ордена святого Владимира. Вследствие этого в его облике естественной и содержательной становится не только связь с константинопольским собором, но и с Софийскими соборами Киева и Новгорода [15]. "Ярослав, конечно, не мог сравняться с Иустинианом в сооружении и украшении своей Софийской церкви. Но он в малом виде подражал константинопольской как внутренним расположением, так и пристройками. Церковь его внутри также крестообразная, с двойными по бокам и одною от запада галереями в два яруса. Нижний ярус галерей сих окружен был сплошными пристенками, или портиками, до пояса верхнего яруса так, что кругом церкви сей, как и константинопольской, внизу был покрытый обход с трех сторон, исключая алтарь" [16]. Вследствие этого в замысле императрицы легко обнаруживается идея преемственности. Император Константин заложил первый Софийский собор в Константинополе, столице "Греческой империи". Святой князь Владимир хотел построить Софийский собор в Киеве, столице Древней Руси, и осуществлен был этот замысел его сыном. Императрица Екатерина, прародительница "нового" Константина, учредительница ордена св. Владимира, строит Софийский собор в главной императорской резиденции Российской империи (в Царском Селе). Как известно, во внутриполитическом отношении именно в это время для Екатерины II было особенно важным укрепление своих династических позиций… Но вернемся в Софию.

Тогда как в оформлении фасадов собора, едва ли не впервые [17] в церковной архитектуре России, использован дорический ордер греческого образца, в интерьере определяющим декоративным мотивом становится ионический ордер, близкий к ордеру Эрехтейона, что должно выражать идею возрождения древнегреческой культуры в “Новой Византии будущего Константина”. Колонны темно-красного гранита [18] с позолоченными капителями [19] несут выступы антаблемента пилонов, на которые опираются подпружные арки. Сами пилоны в плане имеют пятигранную форму, благодаря чему в центральное пространство обращены не ребрами, а широкими гранями, переходящими вверху в широкие паруса. Подобные пилоны имелись уже в проектном варианте с экседрами. В Софии константинопольской основные пилоны почти не выделены в подкупольном пространстве, зато в апсиде простенки между малыми экседрами как раз и образуют нечто похожее на скошенные пилоны. Они хорошо различимы на многих старых изображениях интерьера Софии Константинопольской [20]. Как известно, такое решение пилонов характерно для многих купольных храмов Нового времени начиная с собора св. Петра в Риме. Следует сказать еще об одной важной детали неосуществленного проекта Софийского собора в Царском Селе. По поперечному разрезу – единственному сохранившемуся чертежу – видно, что во фронтонах боковых фасадов здания предполагалось устроить широкие полукруглые окна. В интерьере этим окнам соответствовали переходящие в подпружные арки поперечные кессонированные цилиндрические своды, благодаря чему световой поток из круглого окна вливался в центральный неф. Подобным же образом распределяется освещение в Софии Константинопольской посредством множества относительно небольших окон, устроенных в стене под боковыми подпружными арками. Поскольку на проектном разрезе здания сквозь полукруглое окно в основании конхи большой восточной экседры виден подоконник широкого окна, расположенного на одном уровне с полукруглыми окнами боковых фронтонов, можно со значительной долей вероятности предположить, что с востока и с запада на фасадах предполагались такие же полукруглые окна во фронтонах. Таким образом купол должен был венчать пирамидальную композицию квадратного в плане здания с пониженными углами, имеющего фронтоны на всех четырех фасадах. Как известно, подобный тип храма без труда можно обнаружить в византийской архитектуре X-XII веков.

Значение этого неосуществленного и почти исчезнувшего проекта в истории русской церковной архитектуры оказывается большим, чем можно было бы предполагать. Несмотря на высокую стоимость и сложность проект понравился императрице и она даже распорядилась сделанную тогда же модель собора поместить в Императорской Академии художеств [21]. Тем самым подчеркивалось благоволение императрицы к этому проекту и он делался одним из центральных учебных образцов в российском архитектурном образовании того времени. И действительно, с конца 1780-х годов в русской церковной архитектуре, в особенности среди небольших сельских храмов, распространяется композиция с двумя симметричными экседрами алтаря и притвора. В качестве примера можно рассмотреть известную церковь Спаса Преображения в усадьбе Введенское под Звенигородом, принадлежавшей П. В. Лопухину. Главный квадратный объем церкви с четырехстолпной структурой напоминает построение внутреннего пространства древнерусских храмов. Центральный неф вдвое шире боковых. Крестовые своды угловых компартиментов понижены. В основном пространстве церкви воспроизведена крестово-купольная система, причем средокрестие перекрыто опирающимся на паруса низким "греческим" куполом, прорезанным небольшими световыми люкарнами. Фасады церкви оформлены в дорическом ордере. Стены венчает развитый антаблемент, в котором, как и в Софийском соборе в Царском Селе, выделен необычно высокий фриз с триглифами. Однако, против ожидания, мы не находим здесь "афинских" колонн большого ордера. Точнее, в большом ордере этой церкви колонн вообще нет. Сдвоенные трехчетвертные колонны боковых портиков принадлежат к также дорическому, но малому, ордеру. Они, хотя и не имеют баз, по своим стройным пропорциям и утонченным капителям с астрагалами ближе к первому варианту проекта Софии Ч. Камерона. Ассоциация с этим проектом возникает и под воздействием явной "константинопольской" цитаты в четырехстолпном плане с двумя экседрами, о которых было сказано выше.

Как мы уже видели, со значительной долей вероятности можно утверждать, что основной темой на боковых фасадах неосуществленного варианта Софии в Царском Селе были полукруглые термальные окна, призванные освещать сверху центральное пространство. Подобным же образом решены боковые фасады церкви Спаса Преображения во Введенском, но окна помещены не во фронтонах, а в ризалитах, которые служат основанием фронтонов. Причем сами ризалиты с окнами опираются на колонны портиков и выглядят как бы пристроенными к стенам, и "прикрывающими" дорический фриз с триглифами. Тем самым во внешнем облике церкви проявляется главный архитектурный мотив, указывающий на константинопольский прообраз – огромные полукруглые ниши с окнами на боковых фасадах. Причем в изображениях Софии константинопольской того времени, вместе с характерным низким куполом, нередко встречается мотив крупного термального окна, которое и сегодня выделяется на главном западном фасаде собора [22]. Теперь становится ясным и то, что выбор ионического ордера для оформления интерьера Спасо-Преображенской церкви во Введенском также находится в контексте софийской темы, тем более, что низкий иконостас этой церкви представлял собой ионическую колоннаду, подобную древним византийским алтарным преградам. Сочетание организации фасада и интерьера соответственно в дорическом и ионическом ордере вообще характерно для среднерусских храмов последних десятилетий восемнадцатого века, как, например, в Казанской церкви в усадьбе Богослово [23], где в интерьере возникает важная для неосуществленного проекта Ч. Камерона тема парных колонн, поддерживающих прямой антаблемент в пролете большой арки. Тогда как на боковых фасадах центральное место занимают крупные термальные окна.

Иосифовский собор, построенный по проекту Н. А. Львова в 1781-1798 гг. в Могилеве, стал другой существенной частью императорской храмостроительной программы, связанной с “Греческим проектом”. Собор был заложен Екатериной II и австрийским императором Иосифом II в честь его небесного покровителя – праведного Иосифа Обручника. "Во славу Бога единаго всемогущаго на память знаменитаго свидания Екатерины Вторыя Императрицы и Самодержицы Всероссийския и Иосифа Втораго Императора Римскаго основан храм сей святаго Иосифа в Губернском городе Могилеве в присутствии обоих их Императорских Величеств майя 30 дня… 1780 [года] … при пастырстве Преосвященного Георгия Епископа могилевского и при управлении белорусским наместничеством Генерала фельдмаршала и Государева Наместника Графа Захара Григорьевича Чернышева, строил Николай Львов" [24]. Выбор дня закладки собора знаменателен: 30 мая празднуется память преподобного Исаакия Далматского и, как известно, день рождения императора Петра Великого. Тогда же было заключено тайное соглашение России и Австрии о сотрудничестве в осуществлении "греческого проекта".

Основные композиционные и конструктивные принципы в Иосифовском соборе те же, что и в осуществленном Софийском соборе в Царском Селе: пологий купол в интерьере, имеющий в основании 12 арочных люкарн и опирающийся на паруса; невысокий наружный барабан, несущий внешний купол. С запада к собору примыкал развитый греко-дорический портик, напоминавший по пропорциям портик Парфенона [25]. "Дорический орден, украшавший внешность вей церкви, сделан по примеру древнегреческих зданий без базов, коих при сем ордене никогда не употреблялось в лучшее время греческой архитектуры, как то свидетельствуют остатки афинских, также и пестумских храмов"[26]. Четырехколонные портики боковых фасадов, исполненные в том же ордере [27], имели центральный интерколумний вдвое шире боковых, так что колонны казались едва ли не сдвоенными, как и в проекте Ч. Камерона для Софии. Тимпаны фронтонов боковых портиков были прорезаны уже знакомыми нам крупными термальными окнами. Сам по себе этот прием может напоминать о влиянии палладианских идей [28], однако в контексте содержательной программы Иосифовского собора он удачно поддерживает основную "греческую" мысль, будучи связанным особенностями облика Софии Константинопольской. При взгляде на чертежи Н. А. Львова [29] невольно вспоминаются строки Г. Р. Державина из оды на взятие Измаила: "Афинам возвратить Афину / Град Константинов Константину" [30].

Как и София константинопольская, Иосифовский собор в Могилеве типологически был близок к купольной базилике, точнее, к крестово-купольной центральной с запада части примыкала трехнефная базилика-трапезная. Полукруглой алтарной апсиде, подобно прообразу, соответствовала экседра в западной части нефа (снаружи - прямоугольной). В пояснении к поперечному разрезу Н. А. Львов писал об идейной программе, заложенной в распределении света внутри собора: "Церковь освещена по мере значимости каждого места, то есть, трапеза умеренно, середина церкви противу трапезы вдвое, а алтарь в четверо". Такую же систему распределения света, как известно, можно обнаружить и в константинопольском соборе [31].

Центральное пространство Иосифовского собора было перекрыто необычным куполом. Как и в Софийском соборе в Царском Селе, купол был двойным. Причем внутренний купол с арочными люкарнами был как бы повернут относительно внешнего. Отчего сквозь двенадцать люкарн купола изнутри были видны фигуры апостолов, изображенные в простенках между световыми отверстиями барабана внешнего купола. Тринадцатое световое отверстие круглой формы было расположено в центре внутреннего купола. Указывая на это, Н. А. Львов писал, что внутренний купол, "имеющий в середине отверстие и двенадцать сквозных нишей, открывает другой свод, на котором написанные в облаках Слава и 12 апостолов, освещенные ярким светом, посредством невидимых изнутри окон [внешнего барабана], отображают открытое небо, через которое, однако, ни дождь, ни снег идти не могут" [32]. По прочтении этих строк прежде всего возникает мысль о желании их автора воспроизвести эффектное решение купола римского Пантеона, защитив его от нежелательных воздействий холодного среднерусского климата. Однако три года спустя Н. А. Львов в церкви-усыпальнице собственного имения Никольское-Черенчицы проектирует в зените купола открытое в небо световое отверстие с устройством в нем стеклянного фонаря от дождя и снега. Если же мы обратим внимание на выделенные в тексте Н. А. Львова слова, то обнаружим "содержательную" причину применения столь сложного устройства купола. Пространственная система его росписей в целом близка к купольному варианту византийской иконографии Сошествия Святого Духа. Подобное изображение имелось на одном из боковых куполов на южной галерее хор Софии Константинопольской и было запечатлено на рисунке К. Лооса 1710 г. [33] Другой известный пример – мозаика в куполе собора монастыря Осиос Лукас в Фокиде. Н. А. Львов видел такую композицию в западном куполе собора св. Марка в Венеции. Следовательно, под "открытым небом" в куполе Иосифовского собора подразумевалось не столько небо физическое (намеренно скрытое посредством поворота внутреннего купола), сколько мир Горний. Причем круглое отверстие в зените становилось ясным символом божественного света, а задача устранения погодных неприятностей решалась параллельно, отнюдь не являясь определяющей в устройстве купола. "Дождь и снег" из него "идти не могут" не только потому, что храм покрыт вторым куполом, но и потому, что земных осадков не бывает в небесном мире. Заметим также, что двенадцать [34] световых проемов вызывают в памяти окна центрального барабана Софийского собора в Киеве: в простенках между ними также изображены двенадцать апостолов.

В алтаре Иосифовского собора над престолом была возведена круглая в плане купольная сень на коринфских колоннах, приподнятая над полом апсиды на две ступени, "чтобы не быть закрытой передними людьми от взора дальних" [35]. Подобным же образом, насколько можно судить по проектному разрезу, предполагалось устроить алтарь Софийского собора в Царском Селе. Ярко освещенное пространство алтаря, отделявшееся от центра храма низкой алтарной преградой в виде ионической колоннады, было зрительно связано воедино с центральным пространством собора. В плане алтарная преграда следовала направлению окружности, определявшейся полукруглым выступом апсиды. Сень располагалась в центре алтарного пространства так что в алтаре как бы образовывалась ротонда, а в структуре собора возникала двуцентричность. Весь интерьер, "где требуется красота и легкость," как и в Софийском соборе в Царском Селе, был решен в ионическом ордере, близком Эрехтейону.

При сопоставлении этих двух соборов следует иметь ввиду, что затруднительным представляется определить авторство идеи воспроизведения в их убранстве классических греческих ордеров и что могилевский собор поставлен в наших рассуждениях вслед за царскосельским лишь для простоты логического построения мысли (на самом деле могилевский собор был заложен ровно на два года и два месяца раньше царскосельского). В первом варианте Ч. Камерона, исполненном в самом начале 1780-х годов большого ордера еще не было. На фасадах имелись колонны малого дорического ордера (меньшего масштаба в сравнении с интерьером), а в интерьере дорический и ионический ордера были распределены в соответствии с теорией суперпозиции ордеров, отчего ионические колонны оказывались только в ярусе хор. Проект Н. А. Львова, выполненный к лету 1780 г., кажется, не претерпел существенных изменений в процессе строительства. Тогда как София в Царском Селе строилась по проекту, переработанному самим же Ч. Камероном. Вообще, центральное подкупольное пространство царскосельского собора очень похоже на то, что сделал Н. А. Львов в Могилеве, тогда как композиция алтаря могилевского собора явно родственна первому варианту Ч. Камерона. Во всяком случае, следует признать наличие художественного родства всех трех проектов вследствие творческого взаимодействия их авторов.

Пожалуй, самым загадочным элементом константинопольской темы в русской церковной архитектуре эпохи классицизма является двойной купол, который с самого начала настойчиво присутствовал во всех трех проектах [36]. Один из текстов того времени несколько проливает свет на эту загадку. "Если бы путешественники [посещающие св. Софию] были более искушенными в архитектуре, они могли бы, даже лишь по размещению колонн, заключить, что вслед за экономией в первоначальном замысле масс, необходимых для прочности, их [излишне] раздули в контрфорсах, которые были позже прислонены к этому сооружению; еще они [путешественники] увидели бы, измерив глазом устройство наружного купола, что плоский свод, который служит плафоном [собора] имеет лишь кажущуюся смелость и независим от остального здания: вместо того, чтоб опираться на него, он подвешен посредством низкого купола, покрывающего его; меня также уверяли, что этот внутренний (sic!) купол построен из шлифованных камней, сложенных на очень тонком растворе из цемента и извести; что и сводит на нет это мнимое чудо света" [37], – писал барон де Тотт, побывавший в Софии константинопольской в середине 1760-х годов. Конечно, мы не имеем прямых доказательств, что Ч. Камерон и Н. А. Львов читали мемуары критически настроенного барона, хотя императрице в это время такая книга была бы, безусловно, интересна [38]. Но трудно отрицать тот факт, что местные жители уверяли тогда в наличии двойного купола не только французского посланника… К концу же восемнадцатого века уже было определенно известно, что София имеет один купольный свод [39].

В Иосифовском соборе можно выделить еще одну “содержательную тему”. Трехнефная трапезная с рядами “античных” колонн, очевидно, напоминала раннехристианские базилики. С одной стороны это должно было указывать на римский императорский титул Иосифа II, с другой же – вызывать в памяти архитектурные образы, связанные со строительной деятельностью императора Константина Великого в Риме и в Святой Земле. Именно Константин Великий в то время считался основателем Софии Константинопольской, которая первоначально была базиликой. "Надо полагать, что церковь, которая была впоследствии возведена в Константинополе с посвящением святой Софии, была распланирована таким же образом [как и базилики]. Она просуществовала не долго: сын Константина Констанций построил здесь новую церковь, которая подверглась более тяжелым испытаниям: частично разрушенная и отремонтированная при императоре Аркадии, она снова сгорела при Гонории и была восстановлена Феодосием младшим; наконец, во время Юстиниана, при бурном мятеже святая София была обращена в пепел. Анфимий из Тралл и Исидор из Милета, подрядились превзойти своими способностями всех архитекторов, которых пригласил Юстиниан; они составили проект строительства храма, который намного превзошел величием все, что были сделаны, и справились с задачей совсем не использовать дерево, чтобы оградить церковь от пожаров. Так как они имели дерзость испробовать неизвестную до тех пор конструкцию, они подверглись злоключениям, как и все изобретатели: с их зданием произошло много непредвиденных аварий, но, наконец, они удостоились славы его завершения и расположение его было найдено столь прекрасным, что с тех пор оно восхвалялось и воспроизводилось самыми просвещенными народами и самыми варварскими племенами Европы. Действительно, когда входишь во внутрь святой Софии столбенеешь от восхищения ее величием и красотой ее ансамбля…" [40]

Можно сказать, что это историческое повествование нашло отражение в устройстве Иосифовского собора в Могилеве. При приближении к храму зритель сначала различал монументальные античные дорические портики, сквозь которые как бы прорастали формы, напоминающие о последующей византийской эпохе в Греции. Войдя во внутрь, он оказывался в затемненной раннехристианской базилике времен императора Константина, миновав которую, попадал в обширное центральное пространство, озаряемое из купола Софии константинопольской небесным светом Пятидесятницы, светом вечности, который символически отображался наиболее ярко освещенным алтарем. Скульптуры апостолов Петра и Павла, стоявшие в больших нишах фасада храма по обе стороны от трапезной [41], очевидно, указывали на северный град святого Петра и его Петропавловский собор, основанный императором Петром. "Поднося сию книгу Вашему Императорскому Высочеству восхищаюсь духом, изъявляя предчувствования Греческих народов, ожидающих своея свободы от брегов Невы", – писал, обращаясь к великому князю Константину Павловичу, уже упоминавшийся выше автор книги о греческих островах[42]. Так, в отношении чаяний настоящего времени, все это должно было предвозвещать соединение православной государственности и возрождение античной культуры в будущей Греческой империи под скипетром нового императора Константина.


Иллюстрации (временно недоступны)

  1. Вид Софии Константинопольской с юго-запада (рис. Г. Ж. Грело, 1680)
  2. Иосифовский собор в Могилеве. Северный фасад (чертеж Н. А. Львова)
  3. Иосифовский собор в Могилеве. Поперечный разрез (чертеж Н. А. Львова)
  4. Первый вариант проекта Ч. Камерона Софийского собора в Царском Селе. Поперечный разрез (нач. 1780-х)
  5. Вид алтарной конхи Софии Константинопольской (рис. К. Лооса, 1710)
  6. Внутренний вид купола Софийского собора в Царском Селе (фото, 1996)
  7. Вид центральной части г. София (рис. Дж. Кваренги, нач. 1780-х)
  8. Вид церкви в усадьбе Введенское с юго-востока (фото Е. Путятина, 1995)
  9. Церковь в усадьбе Введенское. План (по чертежу из Свода памятников архитектуры Московской области, 1974)
  10. Казанская церковь в усадьбе Богослово. Фрагмент интерьера (фото Е. Путятина, 1995)
  11. Иосифовский собор в Могилеве. План (копия обмерного чертежа 1790-х гг. из архива Могилевского историко-краеведческого музея)

Примечания

[1] "О Афины, о народ Паллады, какого царя вы теряете!" – (франц.) Цит. по: Brumoy P. Théatre des Grecs. T. VI. Paris: 1786. P. 217.

[2] История о разорении последнем святаго града Иерусалима и о взятии Константинополя, столичнаго града Греческой Монархии… 6-е изд. СПб.: 1780. С. 171.

[3] Соловьев С.М. Сочинения, кн. XVI М.: 1994, с.105.

[4] Из посвящения Великому князю Константину Павловичу книги: Туманский Ф. Описание архипелага (Архипелагских греческих островов) и варварийского берега. СПб.: 1786. С. (5).

[5] Щукина Е. С. Два века русской медали. М.: 2000. С. 89. Более тридцати сюжетов в медальерной серии Эрмитажа связаны с греко-русскими отношениями.

[6] Швидковский Д.О. Идеальный город русского классицизма // Дени Дидро и культура его эпохи. М.: 1986, с.191.

[7] "Мысль о возрождении греков и славян и затмении Блистательной Порты так преследовала Екатерину II, что она не только завещала новое имя дому Романовых, окрестя одного из внуков своих Константином, при котором с детства находилась гречанка – няня и грек – камердинер (в последствии граф Курута), но учредила и греческий кадетский корпус и новую епархию херсонскую, которую поручила архиепископу Евгению Булгару, и даже приготовила медали на завоевание Турции; на одной стороне – было изображение государыни и вокруг надпись Б.М. (Божиею милостию) Екатерина II императрица и самодержица всероссийская, заступница верных… На другой стороне: морския волны, Константинополь, пожар, … а над ним сияет крест в облаках. По сторонам надпись: "Потщися и низринется", внизу: "Поборнику православия". (Пыляев М. И. Забытое прошлое окрестностей Петербурга. СПб.: 1889 (1994), с. 472).

[8] Shvidkovsky D. The Empress and the Architect. Architecture and Gardens at the Court of Catherine II. London and New Haven, 1995, p. 143. См. также: Швидковский Д. О. Чарлз Камерон при дворе Екатерины II. М.: 2001. С. 123-125.

[9] Вильчковский С. Н. Царское Село. СПб.: 1911 (1992). С. 230. В 1781 г. баронесса Димсдейл писала в своем дневнике путешествия в Россию: "Великая княгиня строит церковь, которой она завещает доход… Причиной, по которой строится эта церковь, была смерть первой княгини при родах – конечно, были виноваты все врачи и люди, ухаживавшие за ней. Императрица несправедливо решила, что для сохранения ее жизни были испробованы все мыслимые надлежащие способы и поэтому захотела, чтобы за великой княгиней ухаживали те же люди для восстановления их репутации. Княгиня сказала барону [Димсдейлу], что во время болезни она была в чрезвычайном страхе и думала, что умрет, и после тридцатичасовых родов, разрешившись младенцем, она дала торжественную клятву, что если она благополучно встанет с одра [болезни], она желала бы построить церковь и назвать ее Софией" (An English Lady at the Court of Catherine the Great. The Journal of Baroness Elisabeth Dimsdale, 1781. Ed. by A. G. Cross. Cambrige: 1989. P. 71). Это сообщение, единственное в своем роде, не подтверждается другими источниками того времени (Ibid. P. 106), однако трудно предположить, что баронесса придумала столь подробное объяснение. Если речь здесь идет о рождении великого князя Константина Павловича, то его связь со строительством Софийского собора в Царском Селе, очевидна, тем более что впоследствии в соборе был устроен придел в честь равноапостольных императора Константина и императрицы Елены. Конечно, великая княгиня не была инициатором строительства собора, но ее воодушевление и заинтересованное в нем участие вполне объяснимо, отчего и сообщение баронессы становится правдоподобным.

[10] Пыляев М. И. Забытое прошлое окрестностей Петербурга. СПб.: 1889 (1994), с. 474.

[11] Например: "Прекрасная большая церковь оного [города Софии] построена по подобию Софийской церкви в Константинополе…" (Георги И. Г. Описание российско-императорского столичного города С.-Петербурга и достопамятностей в окрестностях оного. 1794-1796. СПб.: 1996. С. 504).

[12] В русской культуре того времени определение "греческий" нередко означало "византийский" : "Собор велик и высок, - писал митрополит Платон об Успенском соборе во Владимире, - о 16 столпах, ... отличен тем, что со всех сторон, кроме восточной, сделаны высокие хоры с Греческого образца, для стояния женам или оглашенным." (Путевые записки преосвященнейшего Митрополита Платона, Московского и Калужского, в Ярославль, Кострому и Владимир 1792 г. С. 22 // Снегирев И. М. Жизнь Московского митрополита Платона. М.: 1857, курсив мой - И. П.).

[13] См. чертеж, опубликованный Д. О. Швидковским в ст.: Поэтика архитектуры в русском дворцово-парковом ансамбле эпохи Просвещения. // Художественные модели мироздания. М.: 1997, с. 200. См. также: Shvidkovsky D. The Empress and the Architect. Architecture and Gardens at the Court of Catherine II. London and New Haven: 1995, p. 111. Швидковский Д.О. Чарлз Камерон при дворе Екатерины II. М.: 2001. Илл. 39.

[14] Интересно, что развитые хоры-галереи храмов Киевской Руси воспринимались в то время как знак подобия Софийскому собору в Константинополе. См., например, отзыв митрополита Московского Платона о Спасо-Преображенском соборе в Чернигове: "Соборная церковь каменная великая, и внутри довольна уборна; построена без столпов; а вокруг, начиная от иконостаса к полуденной стране, и по западной, и по северной сторонам, основаны на арках с перемычками, и с сводами называемые хоры, а самою вещию, они суть украшение или место для женскаго полу; ибо, по древнему восточных церквей обычаю, мущины стояли внизу; а жены на таковых хорах в верьху. И сии хоры от полу весьма возвышены и придают особую церкви красоту; по сему образцу и везде начиная от Смоленска, и в Могилеве и в лавре Печерской, и в Киеве… и в монастырях большия церкви так устроены. Нет нигде столпов, как в больших Велико-Российских церквах, кроме, что мы подобныя же видели в Нове-городе, и в Владимире, и в Переславле-Залесском: сказывают, что и в Царьграде славная Софийская церковь, ныне в мечеть обращенная, таковым же образом устроена… " (Митрополит Платон (Левшин). Путешествие Высокопреосвященнейшего Платона, митрополита Московского, в Киев и по другим российским городам в 1804 г. собственною рукою с замечаниями писанное. С. 24 // Снегирев И. М. Жизнь Московского митрополита Платона. М.: 1857).

[15] Ср. заключение приведенного выше высказывания митрополита Платона: "… можно заключить, что как вера перешла к нам из Цареграда, то и церкви наши по образцу Софийской Цареградской церкви были устрояемы". (Митрополит Платон (Левшин). Указ. соч.). Митрополит Евгений Болховитинов уточняет: "Хотя преподобный Нестор и другие древние летописатели не упоминают, с какого образца Ярослав создал свою Софийскую церковь, но поелику всем таковым церквам была тогда образцом знаменитая константинопольская, то вероятно сказание Киевского Синопсиса, что Ярослав построил и свою от камени по подобию Константинопольской точию меньшую от нее…" (Митрополит Евгений Болховитинов. Описание Киево-Софийского собора // Вибранi працi з iсторii Киева. Киев: 1995. С. 47. Курсив автора). "Новгородский Софийский собор также создан с образца константинопольского или киевского, как можно увериться сравнением планов, а боковые пристройки к нему также поздние". (Там же, в примечании).

[16] Там же. С. 57.

[17] Как будет видно из дальнейшего нашего повествования, первый раз греческие ордера появились в проекте Иосифовского собора в Могилеве Н.А. Львова.

[18] Колонн всего восемь, что находит параллель в восьми порфировых колоннах Софии Константинопольской. (Митрополит Евгений Болховитинов. Описание Киево-Софийского собора // Вибранi працi з iсторii Киева. Киев: 1995. С. 55).

[19] Упоминания о позолоченных "оглавиях" столпов Софии Константинопольской встречаются во многих ее описаниях как древних, так и новых авторов.

[20] Например, на рисунке К. Лооса 1710 г. (опубликован: Mainstone R. J. Haigia Sophia. Archtecture, Structure and Liturgy of Justinian`s Great Church. N. Y.: Thames and Hudson, 1988. P. 84). На рисунке того же автора, изображающем изнутри северную стену собора, размеры выступов подкупольных пилонов относительно плоскости стены условно утрированы, отчего при его рассмотрении может сложиться преувеличенное впечатление об их композиционной роли в центральном пространстве. (Ibid. P. 106). Ср. также известное изображение интерьера Г.-Ж. Грело. (Ibid. P. 123). Гильом-Жозеф Грело (Grelot), французский рисовальщик и путешественник жил в Константинополе на рубеже 1660-1670-х годов. Затем вместе с кавалером Шарденом путешествовал в Персию, по дороге делал тщательные рисунки городов, исторических памятников, храмов, костюмов, церемоний. Г.-Ж. Грело побывал в Крыму, в Черкесии, Мингрелии и даже в Индии. В 1676 г. он через Константинополь вернулся в Париж, где в 1680 г. опубликовал Relation nouvelle d`un Voyage de Constantinople… in-4°, avec plans et fig., и переиздал в 1681 г., in-12°, avec fig. Английский перевод вышел в Лондоне в 1688 г. in-12°. (Nouvelle biographie générale. T. 21, Paris: 1857, ст. …). Были известны и другие источники сведений о Софии константинопольской. Знаменитая поэма Павла Силенциария (см. о ней: Зубов В. П. Павел Силенциарий и его стихотворное описание Константинопольской Софии // Зубов В. П. Труды по истории и теории архитектуры. М.: 2000. С. 104-108) была издана по-гречески вместе с латинским переводом и комментарием Шарля Дю Фреона Дю Канжа в Венеции в 1729 г. План и фасад Софии имелись в книге самого Дю Канжа Constantinopolis Christiana (Venetia: 1729). "Между византийскими описаниями сего храма замечательно также довольно пространное одного неизвестного сочинителя XI в., … изданное в Париже 1664 г. Франциском Комбефисом in Originum Constantinopolitanarum manipulo и Ансельмом Бандурием в Венеции 1729 г. в книге его Imperium Orientale (tom I), где много любопытных замечаний о сем храме выписано и из новейших путешественников: Жиля, Грелота и других. Из византийских историков, сверх вышеупомянутых, многое также описали Агафий (кн. V), Евагрий (кн. IV), Никифор Григорас (кн. VII и XV) и другие". (Митрополит Евгений Болховитинов. Указ. соч. с. 54). Митрополит Евгений также ссылается на сочинение Прокопия Кесарийского "О постройках" (Там же. С. 56), отрывки из него см.: Зубов В. П. Указ. соч. с. 142-145.

[21] Швидковский Д. О. Чарлз Камерон при дворе Екатерины II. М.: 2001. С. 123.

[22] См., например: D`Ohsson M. Tableau Général de l`Empire Othoman… T. 1. Paris: 1787. Pl. 28 entre pp. 284, 285.

[23] См. о ней: Путятин И. Е. Усадебные церкви эпохи классицизма и архитектурные образы пригородов Москвы // Архитектура в истории русской культуры. Вып. 2. Столичный город. М.: 1998. С. 149.

[24] Пояснение Н. А. Львова на чертеже западного фасада собора. Опубликован в кн.: Будылина М. В., Брайцева О. И., Харламова А. М. Архитектор Н. А. Львов. М.: 1961. С. 121.

[25] Однако, в отличие от Парфенона, портик Иосифовского собора имел шесть колонн (а не восемь), что соответствовало классическому канону дорического ордера. "Кроме того, на западной стороне есть два других великолепных портика, а снаружи (к храму отовсюду примыкают) разукрашенные притворы" (Евагрий Схоластик. Церковная история. Кн. 4. 31. Цит. по изд. М.: 1997. С. 179).

[26] Из пояснения Н. А. Львова к гравюре западного фасада собора. Цит. по кн.: Слюнькова И. Н. Иосифовский собор в Могилеве // Гений вкуса. Материалы научной конференции, посвященной творчеству Н. А. Львова. Тверь: 2001. С. 39.

[27] В осуществленном варианте отсутствовали задуманные Н. А. Львовым триглифы во фризе, как видно из фиксационного чертежа 1799 г. (РГИА. Ф. 796. Оп. 80. Д. 332. Л. 31) и акварели с видом собора конца XVIII века (Будылина М. В., Брайцева О. И., Харламова А. И. Архитектор Н. А. Львов. М.: 1961. С. 119).

[28] Пуцко В. Г. Львов и русская церковно-строительная традиция // Гений вкуса. Материалы научной конференции, посвященной творчеству Н. А. Львова. Тверь: 2001. С.50.

[29] Опубликованы в монографии: Будылина М. В., Брайцева О. И., Харламова А. И. Указ. соч. с. 121.

[30] Державин Г. Р. Сочинения М.: 1987. С. 55

[31] См. Брунов Н. И. Архитектура Византии // Всеобщая история архитектуры, т. 3 Л.-М. 1966, с. 51.

[32] Будылина М. В., Брайцева О. И., Харламова А. И. Архитектор Н. А. Львов. М.: 1961, с. 122. Курсив мой – И. П.

[33] См.: Mainstone R. J. Haigia Sophia. Archtecture, Structure and Liturgy of Justinian`s Great Church. N. Y.: Thames and Hudson, 1988. P. 108.

[34] В малых барабанах Софийского собора в Царском Селе также имеется по двенадцать отверстий, но круглой формы.

[35] Будылина М. В., Брайцева О. И., Харламова А. И. Указ. соч.

[36] Пологий двойной купол имеется и в церкви подмосковной усадьбы Фряново, напоминающей по композиции Иосифовский собор в Могилеве. Церковь Иоанна Предтечи была построена в 1797 г., проект же, вероятно, выполнялся раньше. Усадьба и расположенная здесь же шелковая мануфактура с 1758 года находились во владении известного мецената екатерининской эпохи Ивана Лазаревича Лазарева. В архитектуре центрального пространства и особенно во внутреннем устройстве декоративного барабана, скрывающего внутренний купол, – сказывается сходство с царскосельским и могилевским соборами. Световые отверстия в основании купола, опирающегося непосредственно на паруса, имеют круглую форму, а в наружном барабане им соответствуют широкие полукруглые окна. Простенки между ними необычно узкие, что создает эффект вознесенности барабана и внешнего купола над довольно массивным зданием.

[37] Tott de, baron. Mémoires sur les turcs et les tartares. 1-ere partie. Amsterdam: 1785. P. 194-195. курсив мой – И. П.

[38] "Мемуары о турках.." барона де Тотта имелись в библиотеке княгини Е. Р. Дашковой (Воронцов-Дашков А. И. Московская библиотека княгини Е. Р. Дашковой // Екатерина Романовна Дашкова. Исследования и материалы. СПб., 1996. С. 137).

[39] Схематические чертежи плана и разреза собора содержатся, например, в издании: Durand J. N. L. Recueil et Parallèle des Édifices de tout genre, anciens et modernes… Paris: an IX. Pl. 9.

[40] Le Roy J. D. Les ruines de plus beau Monuments de la Grece… Paris: 1770. P. XVII-XVIII. Знаменательно, что повествование о "наиболее прекрасных памятниках Греции" начинается с обширного эссе по истории храмовой архитектуры, где значительное место отведено Софии константинопольской, от которой автор производит архитектуру собора св. Марка в Венеции, а через него и собора св. Петра в Риме (Ibid. P. XVIII), заменившего базилику, основанную по повелению императора Константина в 20-й год его царствования (Ibid. P. XVII).

[41] Автор выражает благодарность сотрудникам Могилевского Краеведческого музея, предоставившим возможность ознакомиться с материалами об Иосифовском соборе из фондов музея. Могилевский Областной краеведческий музей, НА-1372: Рыбакова С. Б. Доклад об Иосифовском соборе. Машинопись. Б. г. с. VI.

[42] Туманский Ф. Описание архипелага (Архипелагских греческих островов) и варварийского берега. СПб.: 1786. С. (5).


Обсудить на форуме